Культивированный оскаровским номинантом «Мне бы в небо» небосвод становится главным предметом мечтаний экипажа самолета Ил—76, и если коллективное любование синим небом в начале фильма выглядело как вздох перед казнью, то в конце горизонт, к которому стремились заложники, уже откровенно пугает. Пугает, потому что олицетворяет чувство стыда троекратно: стыдно за «родину», которая так и не помогла, стыдно за «амуницию», которая оказалась оружием, стыдно за хваленую мужскую дружбу, которая в экстремальных условиях дала трещину. Впрочем, трещину дала не только дружба — она и не обязана была зарождаться между пятью русскими мужиками, больше года ночующими в одной халупе одной варварской страны. Их рациональность, выдержка и умение работать в команде тоже свелись к нулю, и угон собственного самолета выглядит не спланированным подвигом, а счастливой случайностью, которой могло и не быть.